Fri, 03 Apr 2026 23:50:48 +0200 https://hearthis.at/upuapme/ en-EN contact@hearthis.at contact@hearthis.at https://hearthis.at/upuapme/ https://img.hearthis.at/4/2/0/_/uploads/9519555/image_user/w1400_h1400_q70_ptrue_v2_----cropped_1587673714024.jpg no no https://hearthis.at/upuapme/liczom-k-moryu/ Стирающий пепел с лица,
Ломающий зло на губах
Порыв.
Могучий, словно ветер бездны,
И нелюдимый, словно ветер моря.
И когда ты легонько коснёшься
Подбородком моего плеча,
Я улыбнусь и отвечу:
Это и есть ветер моря.
Крик – но не взрыв, а слияние,
Капли горячей смолы.
И пробудить солнце,
И понести его по небу
Так же легко, как закрыть глаза,
Как позабыть всё,
Кроме солнца и гавани.
И тебя.
И солнца.]]> Стирающий пепел с лица,
Ломающий зло на губах
Порыв.
Могучий, словно ветер бездны,
И нелюдимый, словно ветер моря.
И когда ты легонько коснёшься
Подбородком моего плеча,
Я улыбнусь и отвечу:
Это и есть ветер моря.
Крик – но не взрыв, а слияние,
Капли горячей смолы.
И пробудить солнце,
И понести его по небу
Так же легко, как закрыть глаза,
Как позабыть всё,
Кроме солнца и гавани.
И тебя.
И солнца.]]> 4628827 no no Thu, 23 Apr 2020 22:31:41 +0200 2020-04-25T22:46:03+02:00 1:19 https://hearthis.at/upuapme/mantikora/ Хорошо. Я взглянул на часы и положил обойти белый скалистый отрог, пока она сострижёт мантикорью гриву и свяжет медузу.
Я знаю многих музыкантов – и лишь одного парфюмера. Но в этом старикашке больше музыки, чем во всех их бутылках. Натянутый, как струна; кривой, как колок, и вспыльчивый, как пыль внутри органа; и оглохший, как барабан. Он, конечно, не нюхает кокаина – он колет его под язык. В этом-то океане и спят ароматы песен...
Когда я обогнул мыс, горький от чаек, волны вымыли медузу прямо в ладони старика, в чьём сердце прозвучало: это лилия.
– Гильермо! – хохотали большеротые соседи, – много лилий ты наделал из своей медузы?
И в кромешном исступлении больные ручонки обнимали его колючую шею:
– Хватит... пожалуйста. Хватит!
Но как упоённое сердце не различает слёз и скорби, так и мне уже не вернуться. Сколько скал, берегов и отрогов промелькнуло под ногами, столько безумных свечей не гасил парфюмер.
Красная дама выходит из осени в полночь.
Тени и ресницы.
Клавиши и крылья.
На улице чёрных ветров её встретит Гильермо с новым флаконом гвоздики.
Больше похожей на раны, чем на лилию. Не оттого ли – так сладостно и мучительно целовать твои волосы? Не потому ли аромат их так неистребим и удушлив, точно холодные стоны медузы давят на грудь, прекращая дыхание...]]> Хорошо. Я взглянул на часы и положил обойти белый скалистый отрог, пока она сострижёт мантикорью гриву и свяжет медузу.
Я знаю многих музыкантов – и лишь одного парфюмера. Но в этом старикашке больше музыки, чем во всех их бутылках. Натянутый, как струна; кривой, как колок, и вспыльчивый, как пыль внутри органа; и оглохший, как барабан. Он, конечно, не нюхает кокаина – он колет его под язык. В этом-то океане и спят ароматы песен...
Когда я обогнул мыс, горький от чаек, волны вымыли медузу прямо в ладони старика, в чьём сердце прозвучало: это лилия.
– Гильермо! – хохотали большеротые соседи, – много лилий ты наделал из своей медузы?
И в кромешном исступлении больные ручонки обнимали его колючую шею:
– Хватит... пожалуйста. Хватит!
Но как упоённое сердце не различает слёз и скорби, так и мне уже не вернуться. Сколько скал, берегов и отрогов промелькнуло под ногами, столько безумных свечей не гасил парфюмер.
Красная дама выходит из осени в полночь.
Тени и ресницы.
Клавиши и крылья.
На улице чёрных ветров её встретит Гильермо с новым флаконом гвоздики.
Больше похожей на раны, чем на лилию. Не оттого ли – так сладостно и мучительно целовать твои волосы? Не потому ли аромат их так неистребим и удушлив, точно холодные стоны медузы давят на грудь, прекращая дыхание...]]> 4628828 no no Thu, 23 Apr 2020 22:31:25 +0200 2020-04-25T22:45:03+02:00 3:45 https://hearthis.at/upuapme/spinoj-k-moryu/ Громадный, уродливый серый дом пришёл ко мне на Каменноостровском. Я сразу узнал его. Построенный буквой V, он пялился сам на себя. А там, где не было окон, был мох: обрушившаяся краска обнажала сырые, грязные кирпичи. Вот и, кажется, я описал его, кроме крыши.
Но разве я дал тебе этот дом?
Ты же не знаешь, как хотелось бежать – но неслись облака. И не оставалось бега во мне самом. И как старухи и старики высовывались из окон и рыдали, и целовались, и бросали цветы полководцам освобождения.
После войны очень нужно тебя обнять. После войны города превратились в слова. Всё на Земле поэт обращает в слова – и пока я говорю, и пока я пишу, не сродни ли моя любовь смерти?
Подойди же. Я обниму тебя так, чтобы ты ощутила каждую клетку моего тела, горящую стать для тебя этим домом. Иначе как нам противостоять смерти? Не прахом же, ею рождённым!]]> Громадный, уродливый серый дом пришёл ко мне на Каменноостровском. Я сразу узнал его. Построенный буквой V, он пялился сам на себя. А там, где не было окон, был мох: обрушившаяся краска обнажала сырые, грязные кирпичи. Вот и, кажется, я описал его, кроме крыши.
Но разве я дал тебе этот дом?
Ты же не знаешь, как хотелось бежать – но неслись облака. И не оставалось бега во мне самом. И как старухи и старики высовывались из окон и рыдали, и целовались, и бросали цветы полководцам освобождения.
После войны очень нужно тебя обнять. После войны города превратились в слова. Всё на Земле поэт обращает в слова – и пока я говорю, и пока я пишу, не сродни ли моя любовь смерти?
Подойди же. Я обниму тебя так, чтобы ты ощутила каждую клетку моего тела, горящую стать для тебя этим домом. Иначе как нам противостоять смерти? Не прахом же, ею рождённым!]]> 4628829 no no Thu, 23 Apr 2020 22:31:09 +0200 2020-04-25T22:46:05+02:00 1:58 https://hearthis.at/upuapme/gde-more/
Человек из синей глины утром курил на моей лестнице. Он ходил за мной в больницу и смотрел моих больных. Выбирал подарки для моих детей. По соседству плакал в баре. Теперь он стоит под окном. Прогуляемся?

Фонарю не мерещится твоя тень. В парке у заводи ты не ждёшь меня. И листва облетает не твоими песнями. И пустота обнимает не твоими руками.

У платья нет тебя и у пламени. Под навесом супермаркета и под зонтом. В раздавленных снежных ягодах и в раковине улитки. Солнце не пахнет твоим теплом, а очки не помнят твоего согласия.

Газеты пишут, из музея пропал Дега.
– Пора возвращаться, – говорит синий человек, но я прерываю.
– Где море?
Глядит с недоверием:
– Ты разве не знал? Осенью море уходит греться в ядро земли.
Значит, он сам украл свои полотна.]]>
Человек из синей глины утром курил на моей лестнице. Он ходил за мной в больницу и смотрел моих больных. Выбирал подарки для моих детей. По соседству плакал в баре. Теперь он стоит под окном. Прогуляемся?

Фонарю не мерещится твоя тень. В парке у заводи ты не ждёшь меня. И листва облетает не твоими песнями. И пустота обнимает не твоими руками.

У платья нет тебя и у пламени. Под навесом супермаркета и под зонтом. В раздавленных снежных ягодах и в раковине улитки. Солнце не пахнет твоим теплом, а очки не помнят твоего согласия.

Газеты пишут, из музея пропал Дега.
– Пора возвращаться, – говорит синий человек, но я прерываю.
– Где море?
Глядит с недоверием:
– Ты разве не знал? Осенью море уходит греться в ядро земли.
Значит, он сам украл свои полотна.]]> 4628830 no no Thu, 23 Apr 2020 21:56:02 +0200 2020-04-25T22:47:03+02:00 2:30